Соотношение права и закона
НАВИГАЦИЯ ПО СТРАНИЦЕ
Формула «Право создается обществом, а закон — государством» наиболее точно выражает разграничение права и закона.
Стремление отождествить право и закон имеет определенное основание: в этом случае рамки права строго формализуются, правом признается лишь то, что возведено в закон; вне закона права нет и быть не может. Особо отметим: если под правом понимать только нормы права, то вывод о тождестве права и закона неизбежен, поскольку вне источников права юридические нормы не существуют. Однако право нельзя сводить к нормам. Кроме норм оно (повторим) включает в себя социально-правовые притязания (естественное право) и субъективные права. В этой триаде назначение норм состоит в том, чтобы социально-правовые притязания трансформировать в субъективные права — «юридическую кладовую» всевозможных духовных и материальных благ. Следовательно, право охватывает сферу не только должного (нормативные и индивидуальные предписания и решения), но и сущего (реальное использование юридических возможностей, реальное исполнение обязанностей). Право есть и регулятор, и появляющаяся в результате регулирования юридическая форма общественных отношений, представляющих бытие общества.
Следует сразу же отметить, что в контексте данной проблемы под «законом» следует понимать не закон в строгом, специальном смысле (как акт верховной власти и источник высшей юридической силы), а все официальные источники юридических норм (законы, указы, постановления, юридические прецеденты, санкционированные обычаи и др.).
О соотношении права и закона существуют
Если исходить из представления, что право есть творение государственной власти, то в этом случае право и закон — тождественные понятия. Сторонники такого подхода считают, что разделение понятий права и закона ненаучно. Право и государство не могут существовать друг без друга, поэтому право, не опирающееся на авторитет и силу государства, ничего не могло бы регулировать. Оно опирается па силу государства, а последнее нуждается в праве как эффективном регуляторе поведения физических и юридических лиц.
Как мы отмечали выше, различные теоретические школы давали и различные понятия права. С точки зрения теории естественного права, психологической и социологической школ закон и право — разные понятия.
Сторонники «широкого» подхода к праву, как уже было отмечено выше, считают, что право более широкое понятие, чем закон.
Право и закон могут быть тождественными понятиями только в том случае, если закон является правовым, т. е отвечающим интересам общества, отражающим объективную реальность. Закон, даже принятый надлежащим субъектом и в надлежащей процедурной форме, может не иметь правового содержания, быть неправовым законом и выражать политический произвол. (Следует отметить, что слово «право» — исконно русское, обозначающее правду, праведность, истину, справедливость, правдивость, правоту. Термин «закон», скорее всего, внедрился с христианской религией.)
На данной точке зрения остановимся более подробно. С понятием правового закона и его отождествлением с правом трудно не согласиться. Но в связи с этим возникают вопросы. Каков
Пытаясь решить эту проблему или хотя бы в приближенном виде обозначить грань между правом и законом, исследователи нередко обращаются к различным моральным категориям — справедливости, добру, гуманности, злу и др. Право при этом определяется как «нормативно закрепленная справедливость».
Однако данные моральные категории субъективны и не могут рассматриваться в качестве четкого критерия разграничения правовых и неправовых законов.
В качестве одного из критериев определения правового закона еще в конце XIX — начале XX в. в отечественной и зарубежной литературе предлагалась «общая воля», т. е воля всего общества, нации или народа. По логике подобного предложения следовало считать правовыми лишь такие нормативные акты, которые адекватно отражают эту волю. Все же остальные акты следовало причислять к разряду неправовых.
Данная постановка вопроса, несомненно, заслуживает одобрения и внимания. Вместе с тем она вызывает вопросы, ставящие под сомнение целесообразность, а главное, обоснованность и эффективность использования критерия «общая воля». Кто и каким образом может определить, содержится ли в том или ином законе «общая воля» или ее там нет; почему парламент как высший законодательный и представительный орган, призванный выражать волю и интересы всех слоев общества, в одних случаях издает законы, отражающие «общую волю», а в других — не отражающие ее?
К этому следует добавить, что в обществе с разноречивыми интересами однозначная характеристика закона как правового или неправового невозможна. Например, российские законы о приватизации, о налогах, о земле вызывают целый спектр разноречивых мнений в обществе.
Таким образом, абсолютные критерии определения правового закона найти трудно. Однако в демократическом государстве существует механизм признания закона в качестве правового или неправового. Он именуется
Существует еще одно средство оценки правовой природы закона. Чем больше людей удовлетворено содержанием закона, тем больше оснований считать такой закон правовым. Это можно выяснить опросом общественного мнения, а в некоторых случаях и провести референдум.
При оценке правовой природы закона следует иметь в виду еще некоторые обстоятельства:
на стадии подготовки и принятия закона его правовая или неправовая природа может только предполагаться. Выявляется же она в ходе реализации закона, в результате отношения к нему людей;
один и тот же закон может быть правовым и неправовым на различных исторических этапах развития общества;
оценка закона как правового и отношение к нему в значительной степени зависят от общей и правовой культуры общества. Каково само общество, таковы и его представления о праве и справедливости. С повышением уровня культуры изменяются и критерии, отделяющие правовой закон от неправового.
В контексте данной проблемы под «законом» следует понимать не закон в строгом, специальном смысле (как акт верховной власти и источник высшей юридической силы), а все официальные источники юридических норм (законы, указы, постановления, юридические прецеденты, санкционированные обычаи и др.).
право есть творение государственной власти и правом следует считать все официальные источники норм независимо от их содержания;
закон, даже принятый надлежащим субъектом и в надлежащей процедурной форме, может не иметь правового содержания, быть неправовым законом и выражать политический произвол.
Приверженцем первого подхода у нас в России был, в частности, известный правовед и теоретик права Габриель Феликсович Шершеневич, который считал государственную власть источником всех норм права.
Современный исследователь этой проблемы проф. B.C. Нерсесянц утверждает, что правом можно считать только правовой закон. «Нормы действующего законодательства («позитивного права»), - пишет он, — являются собственно правовыми (по своей сути и понятию) лишь в той мере и постольку, поскольку в них присутствует, нормативно выражен и действует принцип формального равенства и формальной свободы индивидов». В разрешении этой сложной проблемы нужно исходить, с одной стороны, из общего соотношения и взаимодействия общества, права и государства, а с другой — из общефилософских закономерностей связи формы и содержания.
Признано, что право и государство являются самостоятельными (в том смысле, что не государство порождает право) продуктами, результатами общественного развития. В такой же степени независимы от государства и современные процессы правообразования: они идут в недрах общественного организма, проявляют себя в виде устойчивых, повторяющихся социальных отношений и актов поведения, формируются как правовые притязания общества и фиксируются общественным сознанием. А уже дело государства — выявить эти притязания и, основываясь на началах справедливости, возвести их в закон, то есть оформить в официальных источниках как общеобязательные правила поведения. Таким образом, получается, что право как единство содержания и формы складывается в результате взаимодействия общества и государства: содержание права (сами правила поведения, информационная сторона права) создается объективно, под воздействием социальных процессов, а форму праву придает государство.
При различении права и закона обращают внимание на одну сторону проблемы — на возможность неправового содержания у правовой формы (закона). Однако правомерен и другой вопрос: а может ли вообще право существовать вне какой-либо формы объективирования? На этот вопрос следует ответить отрицательно: не может быть права до и вне своей формы (закона). Ведь то, что называют «естественным правом», на самом деле представляет собой естественно-социальные начала, которые должны определять содержание юридических предписаний, а правом в собственном смысле (с точки зрения современных представлений о свойствах права) не является. Тем более что, как справедливо замечает проф. B.C. Нерсесянц, различение естественного права и позитивного права — лишь одна из многих возможных версий соотношения права и закона. В настоящее время суть проблемы различения права и закона состоит не в противопоставлении естественного права позитивному, а в установлении соответствия между содержанием и формой самого позитивного права.
Право и закон следует различать. Закон (официальные источники норм) — это форма выражения, объективирования права вовне, а право -единство этой формы и содержания (правил поведения).
Не может быть права до и вне закона (своей формы). Форма — способ жизни права, его существования. Как замечает проф. Мушинский: «Все современные системы права одеты в мундир законодательства».
Закон может иметь неправовое содержание, быть, с этой точки зрения, пустой, бессодержательной формой — «неправовым законом». (Правовое содержание у закона или неправовое — это определяется как на основе общих естественно-правовых начал, так и исходя из конкретно-исторических условий существования данного общества.).
Такой подход отвечает и общим законам связи формы и содержания явлений. Так, может иметь место бессодержательная форма (бессодержательна она, конечно, в строго заданном отношении: «какое-то» содержание у нее все равно есть), но не может быть содержания вне какой-либо формы. Например, можно имитировать из бумаги форму стула, которая внешне будет очень на него похожа. Однако с точки зрения самого предназначения, функций стула, эта конструкция будет абсолютно бессодержательна: стулом она является лишь по форме. С другой стороны, не удастся использовать в качестве стула то, что вообще не имеет никакой формы.