Символический интеракционизм. Теория Мида и Блумера

Оглавление

#теории взаимодействия #Другая важная теория #два типа действий #Взаимодействие как непрерывный диалог #Символический интеракционизм и самосознание
ПОЛНЫЙ ОТВЕТ
МИНИМУМ

Согласно теории взаимодействия, сформулированной Мидом и Блумером, известной под названием символического интеракционизма:

Все действия людей есть проявления социального поведения, основанного на коммуникации.

В соответствии с этой теорией, существуют два вида действий: незначимые, или автоматические рефлексы, и значимые действия, основанные на интерпретации стимулов. Интерпретация стимулов заключается в установлении связи стимула с символом и выборе ответной реакции благодаря осмыслению этого символа. Коммуникация становится возможной именно благодаря тому, что люди придают одинаковые значение данному символу. 

Другая важная теория социального взаимодействия была предложена Джорджем Гербертом Мидом (1934); Мид отрицал, что поведение людей – это пассивная реакция на вознаграждение и наказание. Он рассматривал поступки человека как социальное поведение, основанное на коммуникации.

Мид считал, что мы реагируем не только на поступки других людей, но и на их намерения.

Когда ваш знакомый подмигивает, вас интересует, что он подразумевает: может быть, он стремится поухаживать за вами, вместе посмеяться над шуткой, высмеять чье-то поведение, не исключено, что он просто страдает нервным тиком. Мы «разгадываем» намерения других людей, анализируя их поступки и опираясь на свой прошлый опыт в подобных ситуациях.

Мид выделил два типа действий.

Незначимый жест представляет собой автоматический рефлекс вроде моргания. Многие поступки, рассмотренные сторонниками теории обмена, относятся к этому типу. С точки зрения Мида более важную роль играет значимый жест. В этом случае люди не реагируют автоматически на воздействия извне. Они разгадывают значение поступка, прежде чем ответить на него. Когда два мальчика спорят и один из них замахивается на другого, второй, наверное, стремится уклониться от удара. Он действует автоматически, т.е. совершает незначимое действие. Но два боксера сражаются на ринге в более сложной ситуации. Один из них, может быть, не станет уклоняться от удара, если он истолковал его как ложный удар. Вместо этого он может воспользоваться ситуацией и сам нанести удар. Это значимое действие, так как оно связано с осмыслением не только поступков, но и намерений. Для этого необходимо «поставить себя на место другого человека», или, говоря словами Мида, «принять роль другого».

Такой процесс сложен, но он проявляется почти во всех наших взаимодействиях с другими людьми. Мы способны на это, потому что с детства нас учат придавать значение предметам, действиям и событиям. Когда мы придаем значение чему-то, оно становится символом, т.е. понятие, действие или предмет символизируют, или выражают смысл другого понятия, действия или предмета. В нашем обществе кольцо с бриллиантом не просто драгоценность, оно символ стремления двух молодых людей вступить в брак. Вытянутая рука может символизировать приветствие, мольбу о помощи или нападение. Лишь придав жесту значение, мы можем на него реагировать - пожать руку другому человеку, крепко схватить ее или удалиться. На нас воздействует не только действие, но и намерение.

Взаимодействие как непрерывный диалог

Под влиянием Мида сформировалось научное направление, названное символическим интеракционизмом. Этот термин предложил Герберт Блумер (1969). Сущность символического интеракционизма состоит в том, что взаимодействие между людьми рассматривается как непрерывный диалог, в процессе которого они наблюдают, осмысливают намерения друг друга и реагируют на них.

Уже было сказано, что интерпретация стимула осуществляется в промежуток времени между воздействием стимула и нашей ответной реакцией. В это время мы осмысливаем значение стимула и принимаем решение, как на него реагировать. Другими словами, связываем стимул с символом, на основе которого определяется ответная реакция. Поскольку мы усваиваем значения различных символов в процессе социального взаимодействия, они для всех нас оказываются общими - например, бриллиантовое кольцо не означает одно для меня и нечто иное для вас (Роуз, 1962).

В какой-то мере все является символом. Для американцев кусок ткани, на котором изображены звезды и полосы, имеет важное символическое значение, это флаг США. Кусок ткани с пуговицами впереди имеет другое значение, мы называем его рубашкой. Слова являются самыми важными символами, с их помощью мы придаем значение предметам, которые иначе остались бы лишенными смысла. Делая это, мы можем общаться с другими людьми. Когда в дом приходят гости и мы предлагаем им сесть, подразумевается, что они сядут на кушетку или стул. Если они сядут на телевизор, коммуникация не удалась: слово "сесть" было неправильно понято. Тот факт, что все люди учатся одинаково интерпретировать значения символов, облегчает общение. Когда кто-то хмурится, мы понимаем, что он или она недовольны. Улыбка символизирует радость, а если человек рыдает, обычно его спрашивают: «Что случилось?»

Наше сходное понимание символов облегчает общение, обычно мы понимаем значение чужих поступков, определяем, что подразумевает другой человек.

Блумер рассуждает следующим образом:

«Взаимодействуя друг с другом, человеческие индивиды вынуждены считаться с поступками или намерениями других людей... Таким образом активность других  оказывает позитивное воздействие на наше собственное поведение; под влиянием поступков других кто-то может отказаться от своего намерения или замысла, пересмотреть его, отложить или ускорить его осуществление, а также изменить первоначальные планы. Действия других определяют планы людей - могут препятствовать или способствовать их реализации, влиять на их изменение. Люди вынуждены как-то приспосабливать свои поступки к действиям других»

Символический интеракционизм дает возможность понять мои взаимоотношения с Генри глубже, чем теория обмена. Генри и я воздействовали друг на друга не только на основе вознаграждений и наказаний. Наше взаимодействие было значительно сложнее - мы должны были интерпретировать поведение друг друга. Это было нелегко: нас воспитали разные культуры. Но когда я понял поступки Генри, мне пришлось иногда изменять свое поведение, считаясь с ним; точно так же он изменял свое, считаясь со мной. Говоря словами Блумера, каждый из нас приспосабливал свои поступки к действиям другого.

Таким образом, символический интеракционизм дает более реалистическое представление о взаимодействии между людьми, чем теория обмена. Но он сосредоточен лишь на субъективных аспектах взаимодействия, уникальных для данных индивидов, вступающих в общение. На его основе не сделаны обобщения, применимые ко многим различным ситуациям. Для обоснования этого подхода необходимы дальнейшие исследования типичных образцов поведения и значений, которые им придают.

Символический интеракционизм и самосознание

До сих пор мы рассматривали взаимодействие между двумя людьми. Но сторонники символического интеракционизма также считают, что наше осознание себя как личности формируется на основе социального взаимодействия. Предметы становятся значимыми для нас только тогда, когда мы придаем им значение. На основе этой теории можно анализировать многие ситуации. Например, Миллер (1978) исследовал, каким образом женщины идентифицируют себя с положением беременной, переходя от физического ощущения признаков беременности к осмыслению беременности в социальном смысле. На первый взгляд кажется, что эти два фактора неразрывно связаны между собой. Но в действительности они могут наблюдаться вне зависимости друг от друга. В случаях так называемой ложной беременности женщины чувствуют себя беременными, хотя реально таковыми не являются. Они ощущают некоторые симптомы, субъективно чувствуют себя беременными, но в действительности этого нет. С другой стороны, были случаи, когда женщины осознавали свою беременность лишь при рождении ребенка. Другими словами, физически они были беременными, но в социальном плане свое состояние не оценивали.

В нашем обществе социальное «осмысление» этого состояния требует времени. Собрав интервью у 49 беременных женщин, Миллер проанализировал «статус» беременности.

Его становление имеет три стадии:

  1. ощущение физических симптомов;

  2. осознание социального аспекта, случившегося и

  3. идентификация со своим новым положением.

Миллер показал, что обстоятельства, при которых женщины стали физически беременными, воздействуют на осознание ими социального аспекта этого состояния. Женщины, которые желают, стремятся иметь ребенка, правильно определяют у себя симптомы и вскоре обращаются к врачу. Женщины, которые "в какой-то мере хотят" иметь ребенка, также подозревают, что симптомы эти связаны с беременностью. Но те, которые не хотят, не планируют иметь детей, склонны считать ощущаемые симптомы признаками болезни.

Наиболее важный сдвиг в процессе осознания женщиной своего состояния наступает тогда, когда она признает социальный факт беременности и примиряется со своим новым положением. В это время она размышляет о будущей жизни, ее интересует, кто родится - девочка или мальчик, думает о том, как его назвать. Женщины, которые не собирались иметь детей, в большей мере нуждаются в подтверждении проявляющихся признаков, чем те, кто этого «в какой-то мере хотел». И они больше нуждаются в социальной поддержке - в том, чтобы окружающие интересовались их самочувствием, напоминали об осторожности и т.п. - лишь после этого они начинают чувствовать себя «действительно беременными».