Африка после окончания Первой мировой войны
НАВИГАЦИЯ ПО СТРАНИЦЕ
После войны Англия получила мандат Лиги Наций на управление бывшей германской Восточной Африкой (Танганьикой), а также поделила территории в Западной Африке (Того и Камерун) с Францией.
Еще одна бывшая германская колония — Юго-Западная Африка (Намибия) была передана под управление Южно-Африканского Союза, британского доминиона. Под мандат других стран перешли все владения Германии, общей площадью 2,5 млн. км2 и с населением 13 млн. человек. Бельгия также получила мандат на бывшие германские территории Руанду и Урунди; к тому же она управляла огромной территорией в центре Африки — Бельгийским Конго.
Старейшей колониальной державой в Африке была Португалия (Ангола, Мозамбик, Гвинея-Бисау). Ряд небольших территорий имела Испания (Испанская Сахара, Испанская Гвинея, остров Фернандо-По, Испанское Марокко). Накануне войны приступила к созданию своей колониальной империи и Италия — она обосновалась в Сомали, Эритрее, стремилась закрепиться в Ливии.
Что побуждало европейцев к захвату колоний? Очевидно, не только стремление отхватить себе побольше территорий, хотя и это имело место. В Африку их привлекали ресурсы: в XVIII в. — рабы; с XIX в. — ископаемые ресурсы (редкие и цветные металлы, драгоценные камни); в XX в. -— сельскохозяйственные продукты (кофе, какао-бобы, хлопок, арахис, бананы, ананасы) и дорогостоящая древесина.
Только в начале XX в. началось интенсивное освоение внутренних районов: создавались европейские поселения, плантационные, фермерские хозяйства, развивалось горное дело, вводилась система денежного налогообложения. Местное население с трудом воспринимало новшества, даже в быту: необходимость регулярно трудиться, соблюдать дисциплину, строго выполнять свои обязанности и т. д.
В Африке строились объекты инфраструктуры: железные дороги, порты, система связи, а также административные учреждения европейского типа, школы, больницы. Через миссионерство распространялось христианство.
Казалось бы, за десятилетия колониализма наметилась тенденция к модернизации Африки, к проникновению европейских элементов в традиционное общество. Внешне это выглядело именно так:
в экономике создавался сектор, связанный с внешним рынком, производивший экспортные сельскохозяйственные культуры, обслуживавший нужды африканских территорий в промышленных товарах;
в социальной сфере появились квалифицированные кадры из местной африканской элиты, получившие европейское образование, занимавшие постепенно посты в колониальном аппарате;
в политической сфере насаждались европейские выборные институты, органы власти, возникали политические ассоциации по типу европейских партий;
в сфере культуры европейские языки стали языками общения образованной части населения, было воспринято западное законодательство, христианская религия; многие африканцы стали приобщаться к западной культуре, получать образование в Сорбонне, Оксфорде и Кембридже.
Однако это были лишь внешние признаки, часто камуфлирующие истинную ситуацию.
В экономике по-прежнему большинство населения было занято в традиционном укладе, вело примитивным способом сельское хозяйство, практиковало ремесленные промыслы, отходничество — многие даже не обладали навыками регулярного интенсивного труда.
В социальной сфере сохранилась старая структура (большая семья, кланы, общины, племена), существовала прежняя иерархия местных вождей и князьков, сложная система межклановых и межплеменных отношений, рабство; высок был авторитет местных знахарей и жрецов.
В политической сфере, даже там, где возникали новые политические институты, происходило это на базе старой социальной системы — доминировали в них вожди, жрецы и другие прежние авторитеты.
Таким образом, достижения европейской колонизации имели лишь ограниченный характер. Их не удалось обратить в тенденцию постепенного восприятия Африкой стандартов западной цивилизации, хотя иногда это и выглядело таким образом. Многие традиции прошлого, прежде всего общность, тянули Африку назад. Структуры приспосабливались, страшно сопротивляясь новому, тому, что нарушало привычный уклад их жизни.